Шели Яхимович в интервью "Курсору": "Нетаниягу и Лапид уничтожают средний класс"

Прошли 100 дней с начала работы нынешнего правительства. Эти 100 дней в интервью «Курсору» комментирует глава оппозиции и лидер партии Авода Шели Яхимович.
 - Госпожа Яхимович, прошли сто дней с начала работы нынешнего правительства, а значит 100 дней вы -  глава оппозиции. Прежде всего, как вы себя ощущаете на этом посту?

- Я придаю большое значение должности главы оппозиции. Это не фраза, глава оппозиции – это альтернатива существующей власти. И относясь к этому серьезно, я вижу свою задачу, во-первых, критиковать правительство там, где это необходимо, и меня никто не заподозрит в том, что я мало критикую, но в то же время, если это необходимо оказывать поддержку правительств. Но главное – все время предлагать альтернативу и вести деловую, ценностную дискуссию, нападая не по мелочам, а предлагая иной путь, чем тот, которым ведет страну правительство. Простой пример – сегодня в кнессете был день памяти Жаботинского. Он написал в свое время статью о пяти вопросах, в которых государство должно заботиться о своих гражданах – жилье, продовольствие, лечение, одежда и образование. Я напомнила Нетаниягу об этой статье, а также о том, что он, который называет себя учеником Жаботинского, привел страны к повышению цен на жилье на 47%, к тому, что цены на продукты питания в Израиле в среднем на 20% выше, чем в странах OECD. Вряд ли Жаботински поставил бы высокую оценку своему ученику.

- В этом кнессете сложилась парадоксальная ситуация. Нетаниягу действительно хотел видеть вас в правительстве, по своим причинам. Думаю, что и для вас пребывание в оппозиции не самоцель. Почему вы не смогли договориться?

-  Вы правы, я могла бы быть в правительстве, могла бы быть министром финансов. Но дело в том, что я не готова на роль презентора. Никогда им не была и меньше всего хочу быть представителем политики правительства Нетаниягу или «лицом» этого правительства. У меня есть мои убеждения, моя идеология, и я стремлюсь к ее реализации. Не на 100%, более того, я отлично понимаю, что участие в правительстве не позволяет реализовать идеологию даже на 50%, Но после длительных и очень серьезных бесед с Нетаниягу, я пришла к выводу о том, что мне отведена роль рекламного агента политики правительства. Яир Лапид на это согласился, ему не привыкать он рекламировал банк «Ха-Поалим», он был ведущим на телевидении, теперь он представляет политику Нетаниягу…

- Мне кажется, что в случае Лапида, речь скорее идет о единстве его убеждений с Нетаниягу по экономическим вопросам, чем о готовности быть рупором…

- Лапид просто взял программу Нетаниягу, сделал ее еще более радикальной и представляет обществу. Это классическая работа презентора. Она не для меня. Я вижу себя лидером, продвигающим убеждения, и не желающим просто просиживать штаны в правительстве.

- Но вы отлично понимаете, что в кресле министра финансов вы бы имели больше влияния, чем в кабинете главы оппозиции. Может правы те, кто утверждают, что вы просто не захотели расставаться с привычной и обжитой вами нишей оппозиционера?

-  Необходимо понимать, что основное влияние на внешнюю, внутреннюю, экономическую, социальную и любую иную политику оказывает премьер-министр. Приведу простой пример. Несколько дней назад мы отмечали 37 лет со дня операции Энтеббе. Тогдашний глава правительства Менахем Бегин, поздравляя правительство с успехом,, сказал премьер-министру Ицхаку Рабину – «На вас лежала особая ответственность, поэтому вам положены особые поздравления». Так во всем. Я уважаю демократический выбор и тот факт, что Нетаниягу премьер-министр. Но экономическую политику, во всяком случае, в вопросах макро, определяет премьер-министр. И до тех пор, пока в вопросах макро мы с ним расходимся кардинально, а это я  проверила пункт за пунктом,  войти в его правительство означало соучаствовать в продолжении процесса обнищания среднего класса и еще большего обнищания слабых слоев населения. Это то, что сейчас делает Лапид, вопреки всему, что он говорил перед выборами. Я привыкла синхронизировать обещания и действия и не собираюсь получать голоса людей, чтобы потом представлять политику Нетаниягу.

- Первые сто дней правительства прошли, как говорят в спорте в удобном вам ключе, так как основная повестка дня – социально-экономическая, а в первую очередь, громадная бюджетная дыра. Прежде всего, на ваш взгляд, откуда она взялась?

-  Совершенно очевидно, что эту яму раскопал Биньямин Нетаниягу и никто иной..

- Каким образом?

- Безответственностью, ошибочной макро-политикой, которая привела к подавлению очагов экономического роста, а это, в свою очередь, к снижению налоговых поступлений в казну государства.

- Вы можете привести пример того о чем вы говорите?

- Конечно. В тот момент, когда ты подавляешь работающий средний класс, все время облагаешь его новыми и новыми налогами, не давая людям поднять голову, когда идет обесценивание зарплаты, когда образование и медобслуживание становятся реально все более и более дорогостоящими, исчезают источники экономического роста. Что является источником экономического роста в любой стране? Средний класс, который работает, получает зарплату, платит налоги, наполняет государственную казну, обогащает страну культурно и интеллектуально. Когда этот средний класс подавлен и вместе с этим налицо извращенная налоговая политика, когда чем ты беднее, тем больше ты платишь налога – тот же НДС, например, все это привело к тому, что экономическое процветание коснулось лишь 4% самых богатых слоев населения.

- Иными словами, вы не согласны с теми, кто утверждает, что бюджетный дефицит возник в результате того, что правительство, в том числе под давлением оппозиции, раздавало деньги всем, кто их требовал…

- Я вообще не понимаю такой формы дискуссии. Моя позиция государственная и глобальная. Я не понимаю – и часто сталкиваюсь с критикой в свой адрес по этому поводу – требования секторальных дотаций. Мне крайне чужда позиция «дать этим, этим, этим и этим». Я – не ШАС, в отличие от того же Лапида, который объявил себя ШАСом среднего класса.

- Про вас часто говорят, что вы ШАС бедных в Израиле…

- Ни в коем случае. Если хотите, я ШАС – государства, ШАС – еврейского народа, государственности. Я добиваюсь структурной реформы государственной службы, добиваюсь того, чтобы государственная медицина действительно была государственной и гражданам не пришлось бы платить деньги за дополнительные страховки. Я предлагаю коренное изменение в том, что касается ответственности, которую государство должно взять на себя за благополучие граждан. Кстати, в этом отношении я во многом согласна с покойным Жаботинским, о котором мы уже говорили – государство должно взять на себя ответственность, например, за то, чтобы у граждан была крыша над головой, чтобы у них был достойный заработок.

 - Как такая ваша глобальная позиция сочетается с требованиями повысить зарплату социальным работникам, судебным стенографистам и иным секторам?

- А тут нет противоречия. Все те, о ком вы говорите, мне очень близки, и я помогаю самым различным секторам и группам. Но самое главное изменить подход государства по отношению к людям, изменить форму взаимоотношений между гражданами и государством.

- Вам не кажется, что мы говорим о слишком отвлеченных понятиях?

- Совсем нет. Вот вам пример. В период правления Нетаниягу продукты питания резко подорожали. Причина проста. Он снял контроль над ценами, исходя из своей идеологии свободного рынка. Но прежде чем ты переходишь к этому рынку, проверь существует ли он, есть ли база для него. Выясняется, что в Израиле нет. А вместо свободного рынка есть монополии, картели, которые тут же взвинтили цены, как только контроль был снят. Вот вам яркий пример катастрофической по своим последствиям ошибки, неумного с экономической точки зрения шага, о котором есть целый отчет государственного контролера. Итогом такой политики стал скачок на 70% в ценах на кофе, например.

- Все это, однако, не объясняет ситуации, с которой столкнулось это правительство, в первую очередь, того бюджетного дефицита, который оно сейчас пытается ликвидировать.     

- Существует, так называемое, правило расхода госсредств, установленное тем же Нетаниягу еще в бытность его министром финансов в 2003 году. Согласно установленным им правилам, какими бы ни были доходы государства, нельзя повышать его расходы. Такое правило не существует ни в одной стране мира. То есть, если сегодня на Израиль обрушится бриллиантовый метеорит, нельзя будет его использовать. При этом, все время идет сокращение госбюджета. Такого порядка вещей не существует ни в одной стране мира. Более того, в Израиле были года, когда доходы превышали запланированные и поступления от налогов были выше, чем ожидалось. Но Нетаниягу настолько скован устаревшей нео-либеральной экономической теорией, от которой отказываются сегодня уже все, включая Евросоюз и Международный валютный фонд, что создал этот бюджетный дефицит. Он мог бы изменить правила расходов госбюджета и тем самым излечить всю государственную систему, например государственное медицинское обслуживание. Это освободило бы большие средства среднего класса, которые сегодня тратятся на лекарства, а могли бы вернуться в казну государства в виде налогов. Но экономическая теория, за которую держится Нетаниягу, душит вместо того, чтобы освобождать.

- Не уверен, что до конца понял вашу теорию возникновения такой бюджетной дыры, но хотелось бы услышать ваши предложения по ее ликвидации. Шаги, предложенные Нетаниягу и Лапидом, вам кажутся ошибочными?   

- Я не понимаю, как они могут кого-то устраивать. Правительство повысило НДС в один день. Что такое повышение НДС? Это налог, который мы платим при любой покупке и который бьет сильнее всего по тем, кто зарабатывает меньше всего. Эти люди не могут экономить, откладывать. Такое решение было принято в один день. Еще один пример – налог на домохозяек, людей, которые остаются дома, поскольку не имеют иного выхода. Платить за ясли иди за садик сегодня невыгодно, так как это зачастую больше, чем женщина заработает. Женщины остаются дома, тяжело работают и ничего не зарабатывают. Этих людей Нетаниягу и Лапид облагают налогом в 2000 шекелей в год. Из каких источников это должно покрываться? Из зарплаты мужа? И решение о таком шаге, о таком налоге было принято моментально. Почти автоматически засовывают руку в карман слабых слоев населения и среднего класса. Гораздо сложнее оказалось, например, повысить отчисления в казну государства с химического концерна «Химикалии ле-Исраэль». Прибыль этого концерна в прошлом году составила 7 миллиардов шекелей. Я говорю о «чистой «прибыли», которую они получают с богатств земли, принадлежащих всем нам. С этих 7 миллиардов отчисления в казну составили 4,5%. Это издевательство над здравым смыслом, подобного которому нет ни в одной стране мира. Все это уже понимают. Но все на что согласилось правительство – это создать комиссию, которая представит свои заключения через год.

- Какой процент отчислений вы бы считали логичным?

- Минимум 30%. Минимум. При этом, если уже очевидно, что надо менять ситуацию, то примите первичное решение прямо сейчас, поднимите, хотя бы до 20%. Также легко, как вы поднимаете подоходный налог или НДС поднимите размеры отчислений. Еще один пример, компания «Тева». Эта компания, которую я очень ценю, заплатила в прошлом году 0,3% налога (мы говорим о налогах на корпорации). При этом любой владелец маколетов, мелких и средних бизнесов, являющихся опорой экономики, платит 26%, а сейчас будет платить 27%. Есть в этом хоть минимальная логика?  Лапид встретится с генеральным директором «Тева» Джереми Левином, чтобы поговорить с ним о том, что может быть каогда-нибудь эта компания начнет платить налоги. Так управляют экономикой? Прими решение, обложи налогом. Не надо душить, все должно быть логично. Но 0,3%? Я встречалась с послом Сингапура в Израиле. Эта страна очень гордится тем, что в ней низкий налог на корпорации, поэтому там много инвеститоров. Я спросила его, какой налог платят компании в его стране. Он ответил – 23%. И это считается низким. А у нас крупные фирмы платят от 0 до 3% и с ними ведут долгие переговоры. При этом мне важно подчеркнуть, вопреки бытующему в некоторых кругах мнению, я считаю необходимым процветание делового сектора, частных бизнесов, я считаю необходимым оказывать поддержку и предоставлять льготы тем, например, кто развивает бизнес на периферии. Я считаю, что крайне важно инициировать инвестиции. Но должна быть минимальная логика и «честная игра» в рамках самого делового сектора. Когда большинство платит 27%, а те, кто зарабатывают больше всех платят 0,3% - это ненормально.

- Если мы говорим о дороговизне жилья, можно выделить две наиболее острые проблемы – продовольствие и жилье. Что касается первого, вы уже намекнули – вернуть контроль над ценами.

- Не только. Нужно также освободить этот рынок от монополий и картелей. Есть очень мало реальных игроков, которые по сути дела, устанавливают цены. Но до тех пор, пока нет условий для деятельности нормального рынка, необходимо вернуть под контроль  цены на базисную «корзину товаров» - одноразовые подгузники, основные продукты питания. Государство может это сделать, и, поверьте мне, все продолжат зарабатывать деньги.

- Какое решение жилищной проблемы вы видите? Покупка квартиры сегодня стала малореальной задачей…

- Государство спланировано урезало бюджеты минстроя, и сегодня нет реальной помощи имеющим на нее право. При этом есть столько проектов, которые очень легко реализовать. Есть земля, принадлежащая государству, причем не только не периферии, но и в центре страны, есть земли, принадлежащие муниципалитетам. Нужно просто разморозить проекты и начать строить. И да, необходимо, чтобы государство оказывало помощь молодым семьям. А это была совсем недавно, я была членом финансовой комиссии кнессета, когда приняли решение о сокращении бюджетов минфина на 800 миллионов шекелей. Но главное, что должно делать правительство – это размораживать земли, предоставлять подрядчикам право на строительство. Министры не делают ничего, и это просто поразительно. Цены на жилье выросли на 47%, и при этом в Израиле потенциал квартир на продажу. Но ничего не делается.

- Здесь вы также считаете необходимым то или иной контроль государства?

- Ничего нового изобретать не надо, все это уже было. Когда у власти была партия «Авода» - и я прошу прощения, что упоминаю свою партию – строили. Строили дешевое жилье для молодых семей. Да, однозначно, иногда для того, чтобы обеспечить своим гражданам крышу над головой государство должно не только слепо доверяться свободному рынку, но и выступать в роли регулятора. Кстати, в период большой алии построили за короткое время огромное число квартир. Государство может это делать, оно должно всего лишь захотеть.

- Помимо социально-экономических проблем, на повестке дня нынешнего правительства стоит вопрос призыва ультраортодоксов. Складывается впечатление, что для вас этот вопрос не самый первостепенный.      

 - Для меня служба в армии – одна из важнейших ценностей. Это неотъемлимая составляющая солидарности в нашем обществе, той солидарности, которая является краеугольным камнем моей идеологии. Я считаю, что нужно сделать все, чтобы максимум харедим призвались в ЦАХАЛ, и этот процесс шел. А теперь запомните мои слова, и мы вернемся к ним через год – то, что делает Лапид, губит возможность призыва в армию ультраортодоксов. В последние годы налицо был рост числа призывников, у меня лично было немало бесед с депутатами от ультраортодоксальных партий. Однако, то, что делает сейчас Лапид – это популярно, приносит аплодисменты и политические дивиденды, но все чего он добивается - просто разжигает войну. Это несложно в таком государстве, как Израиль, в таком обществе как наше, где есть множество противоречий между самыми различными группами населения. Однако ответственность лидера – не разжигать войну, не лить масло в огонь, а пытаться решить проблему, несмотря на все препоны. Наша беседа записывается, сохраните эту запись, и мы прослушаем ее вместе через год – харедим, призывающихся в армию будет меньше, а не больше.

- Многие считают, что ваше сдержанное отношение к перспективе призыва – это политический расчет на союз с харедим.

- Такого союза не может быть по определению. Слишком велик разрыв в мировоззрении, в образе жизни. Это не означает, что не может быть того или иного тактического союза, но принципиально нет базы для длительного сотрудничества. Я человек либеральный, светский, я считаю, что в Израиле, например, должна быть возможность гражданских браков, и об этом вряд ли я смогу договориться с ультраортодоксами. А что касается тех иных точечных вопросов – я поддерживаю контакты со всеми, сотрудничаю со всеми и никого не бойкотирую – ни слева, ни справа, ни светских, ни религиозных.

- В ходе предвыборной кампании вы очень мало касались вопросов внешней политики, в частности, палестинского вопроса. В последнее время, этой темы все больше в ваших выступлениях. Что-то изменилось или это уроки неудачи на выборах?

- Ничего не изменилось. Я готова повторить то, что говорю всегда. Моя повестка дня – прежде всего социально-экономическая. Мы воюем, чтобы защитить государство и пытаемся добиться мира, чтобы защитить граждан страны. Однако прежде всего, нужно, чтобы было государство. Причем такое, в котором люди смогут нормально жить, имея крышу над головой и минимальную социальную защищенность. Если наступит мир на Ближнем Востоке, а в Израиле все будут работать на подрядчиков, то чего мы добились? Вместе с тем, у меня есть и позиция по внешнеполитическому вопросу. Я верю в сильное еврейское и демократическое государство. Для его существования необходимо соглашение о мире, на основе принципа два государства для двух народов. В последние месяцы возникла явная возможность возобновления переговоров не только с палестинцами, но с наименее фундаменталистскими из арабских стран. Активное участие США и создание умеренной арабской оси вернуло на повестку дня внешнеполитический вопрос, и моя ответственность, как главы оппозиции четко обозначить свою позицию по нему.

Беседовал Габриэль Вольфсон

Источник - cursorinfo.co.il